красный площадь васильевский спуск

Lib.ru/Современная литература: Кудрявицкий Анатолий Исаевич. Анатолий Кудрявицкий. Короткие рассказы Кудрявицкий Анатолий Исаевич Анатолий Кудрявицкий. Короткие рассказы Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь] Оставить комментарий © Copyright Кудрявицкий Анатолий Исаевич (akudryavitsky@mail.ru) Обновлено: 08/05/2007. 52k. Статистика. Сборник рассказов: Проза Русская проза Аннотация:В подборку избранных коротких рассказов Анатолия Кудрявицкого входят тексты из книги "Жужукины дети. Антология короткого рассказа. Россия, вторая половина 20-го века", издательство НЛО, Москва, 2000, красный площадь васильевский спуск также цикл миниатюр "Жизнь Голубая" (печатается по журналу "Черновик"). Анатолий Кудрявицкий ИЗБРАННЫЕ КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ Копирайт: Анатолий Кудрявицкий, разные годы. Все права защищены. Перепечатка без разрешения правообладателя будет преследоваться по закону. За разрешением обращаться: akudryavitsky[at]mail.ru -------------------------------- Минирассказы из цикла "ОКНА ДЛЯ ПОЛЕТА" -------------------------------- ПОСЛЕДНИЙ СУББОТНИК В мой сон явился бывший мой сослуживец красный площадь васильевский спуск приятель Андрей Шелепин, сын хрущевского министра, красный площадь васильевский спуск сказал мне: — А мы завтра не отдыхаем, красный площадь васильевский спуск работаем. Субботник. Я подумал, что давно уже работаю каждый день — с тех пор как стал писать, но признаваться в писательстве, как красный площадь васильевский спуск когда-то, не захотел, тем более что не очень хорошо представлял себе, в каком времени я пребываю — в теперешнем или в тогдашнем. — Субботник так субботник, — мрачно отозвался я, хотя отрицательных эмоций у меня не возникло: Андрей — человек мне безусловно приятный, какие бы известия он ни приносил. — Где же мы работаем? — На Красной площади. Я было подумал, не разыгрывает ли он меня, но гляжу, мы уже стоим у Кремлевской стены красный площадь васильевский спуск получаем метлы. И вот мы выходим на площадь, заваленную всякой всячиной. Чего тут только нет! Под ногами россыпи значков красный площадь васильевский спуск медалей с пятиконечными звездами, со свастикой, с чьими-то недобрыми лицами, красный площадь васильевский спуск тут же кулоны, кортики, пистолеты, мундиры, транспаранты, тюремные робы, монашеские рясы, знамена, милицейские свистки красный площадь васильевский спуск дубинки... Покойный профессор Евгений Михайлович Тареев дает нам знак с Лобного места, красный площадь васильевский спуск мы начинаем подметать брусчатку площади. — К реке метите, к реке! — слышны слова знаменитого терапевта, белеет вдали его накрахмаленный халат. Вся наша лаборатория усердно работает метлами — доценты, научные сотрудники, лаборанты. Мостовая очищается очень медленно. — Дамы, удвойте старания, — звонко говорит профессор, когда мы наконец достигаем Лобного места. Но все красный площадь васильевский спуск так стараются — времени уже прошло много, хочется домой. — Может быть, завтра доделаем? — спрашивает кто-то. — Нет, сегодня — последний субботник, — непреклонен Тареев. Отдельная бригада углубляет пол в Мавзолее, укладывает на дно белую восковую мумию красный площадь васильевский спуск засыпает ее землей. — Теперь здесь будет театр теней, — говорит кто-то. А тени уже сгущаются красный площадь васильевский спуск над площадью — вечереет. Люди весело красный площадь васильевский спуск быстро сметают всю амуницию вниз по Васильевскому спуску — ощутим близкий конец работы. Вместо набережной вдоль реки разверзся подземный ход, - очень широкий, — из гостиницы "Россия" в Кремль, — красный площадь васильевский спуск в него просят сбрасывать сметенное с площади. Котлован быстро заполняется. — Вот красный площадь васильевский спуск все, — говорит профессор. — Alles, — как всегда, насмешлив Андрей. — Finita la tragedia, — говорит кагэбэшник, допрашивавший меня в 1979 году. НЕБЕСНАЯ ЖИВОПИСЬ Сперва он этого не замечал, потом — лет в восемь — заметил, что когда поздно вечером отрывает глаза от учебников красный площадь васильевский спуск смотрит в небо, там остаются пятна — в тех местах, куда он смотрел. Пятна эти были разных цветов — от серого до розоватого. Если он больше не задерживал взгляд на том месте, небо "зарастало": чернота медленно наплывала на цветные пятна, поглощала их. Ему не мешало стекло, но он все-таки выходил на балкон красный площадь васильевский спуск тогда видел весь небосвод, со временем ставший для него тем же, что холст для художника. Никто, кажется, ничего не замечал, родители занимались своими делами, троллейбусы скользили мимо, ни один из прохожих никогда не поднимал голову. В такие минуты почему-то пахло хлебом красный площадь васильевский спуск фонари золотились совсем по-елочному. Как-то — уже в студенческие годы — он решил разрисовать другую половину неба. Окно на кухне выходило во двор; он надел теплую лыжную куртку, распахнул окно красный площадь васильевский спуск стал работать. Здесь было даже лучше — не мешали рекламные радуги, что с недавних пор стали перекатываться по фасаду магазина в доме напротив. Двор был темный, безлюдный... Нет, не совсем безлюдный — кто-то сидел на низенькой скамейке красный площадь васильевский спуск — что делал? Он вглядывался красный площадь васильевский спуск с трудом верил собственным глазам: перед фигуркой на скамейке стоял этюдник — человек работал, рисовал! Условия для работы были, наверное, не самые лучшие — мороз, пальцы коченеют... Он достал из кармана куртки залубеневшие замшевые варежки, с трудом расправил их, надел, снова посмотрел в окно. Перед фигуркой на скамейке горел огонек. "Ага, хочет разглядеть, что получилось", — подумал он. Но огонек расцветал — горел этюдник! Он бросился по лестнице вниз — лифт стоял между этажами, красный площадь васильевский спуск в нем кто-то хихикал. Ступеньки лестницы как будто убегали из-под ног. Пересчитав клавиши лестничного ксилофона, он наконец выбежал на улицу. Вот ворота, двор, скамейка... пустая! Он огляделся — двор ведь замкнутый, куда же... Но в углу оказался узенький проход между серыми кирпичными домами, которого раньше не было. "Вот куда!" — понял он красный площадь васильевский спуск уже протискивался в следующий двор. Небо над головой зарастало чернотою, в проходе пахло сыростью красный площадь васильевский спуск кошками. Вот соседний двор, но красный площадь васильевский спуск здесь никого... нет, есть! — фигурка за тополем, в другом углу. Посреди двора на снегу горел брошенный бумажный лист. — Погоди! — запыхавшись, еле выговорил он. Фигурка обернулась. Девушка! Тут он заметил, что горит пола ее куртки. — Сбей огонь! — крикнул он что есть сил, бросился к ней. — Этот огонь не жжет, — улыбнулась она. — Ты только собери пепел, — красный площадь васильевский спуск показала на свой уже догоравший рисунок. Тот переливался всеми цветами радуги. Он снова взглянул на девушку, но она исчезла. Собрав пепел в карман, он вернулся домой. Теперь он каждый вечер смотрел на скамейку, но там никого не было. Потом он пошел со своими однокурсниками на лыжах. Доставая варежку из кармана, он обронил скомканную бумажку. Кто-то из девушек подобрал, листок развернули, стали передавать друг другу: "А она ничего!" Он выхватил бумажку. Девушка, та самая, со скамейки! Рисунок в его руках съежился, стал чернеть... Он намеренно отстал от своей компании, домой возвращался затемно, полем. Где-то далеко жгли костер. Он сперва не обратил внимания, потом удивился: огонь горел не на земле, красный площадь васильевский спуск в воздухе! Он отыскал лыжню, пошел, переставляя лыжи все быстрее. Ноги заледенели, дышать было почти нечем. Но с каждым шагом небо светлело. Вот огонь уже над ним, искры падают на лицо, но не обжигают. Он стоит в круге света, вокруг чернота, даже снег не белеет. Потом огонь внезапно погас, небо... Господи, оно же разлилось красками, как лучшие его рисунки! — Хорошо я научилась? — прозвучал тихий голос за его спиной. НОВОЕ ПЛАТЬЕ Она пришла со старой фотографии. — Здравствуй! — сказала. И еще сказала, спросила то есть: — Как ты живешь? — Живу, — ответил я. — Как жена? — Спасибо, хорошо. — Дочка растет? — Растет. — А мне нужно новое платье. Ты обещал. — Господи, сколько лет прошло... Ты помнишь? — Да, конечно. Ты очень хорошо шьешь. — Шил. Я давно этим не занимаюсь. — Но для меня ведь сделаешь? — Сделаю, — вздохнул я. — Какое тебе? — Белое. Воротник стоечкой. — Уж не на свадьбу ли? — На свадьбу. — Поздравляю. — Ты не поздравляй. Ты делай. Прямо сейчас, при мне. Уж не знаю как, но я это платье сшил. И Лика оказалась в нем. Красивая красный площадь васильевский спуск бледная. — Спасибо тебе, — сказала Лика красный площадь васильевский спуск поцеловала меня каким-то пуховым поцелуем. — Просыпайся. Ну, просыпайся. И начала меня толкать. И оказалось, что это жена меня трясет, красный площадь васильевский спуск я лежу на диване красный площадь васильевский спуск в окне белым-бело — буйствует снегопад. — Лика погибла, — сказала жена. — Выпала из окна. Я как раз шла мимо ее дома, красный площадь васильевский спуск там милиция, "скорая"... Она тихо так лежит, только лицо видно, красный площадь васильевский спуск сверху снег нападал, белый-белый... КОТ ПО ИМЕНИ МОИ НЕПРИЯТНОСТИ Почтальон вставал рано. Кофе с гренками — красный площадь васильевский спуск в путь. Улицы не ждали его, они были еще сонные, с бледно-мутными глазами окон. Не спали лишь рыночные люди — они перетаскивали с места на место какие-то ящики, каждый день — ящики, ящики... У почтальона был небольшой участок — всего несколько домов, но один из них — огромная башня в двадцать четыре этажа — стоил многих. Как раз у этой башни красный площадь васильевский спуск жил черный кот. Вроде бы кот был ничей — в дом он никогда не заходил, околачивался, верно, по подвалам. Откуда он взялся, тоже никто не знал — появился кот уже взрослым, этакий кошачий мужчина, с матовой черной шерстью, коротким хвостом красный площадь васильевский спуск желтыми внимательными глазами. И главное, он всегда старался пересечь дорогу почтальону, стал для него истинным проклятием. Никуда от него не деться: подходишь к дому — вроде бы никого нет, шагаешь смело, красный площадь васильевский спуск он — из кустов или из-за угла — шасть! Попробуешь подобраться к дому с другой стороны — все равно он тут, смотрит желтыми гла-зами, ехидничает. Почтальон называл кота не иначе как Мои Неприятности: в первый раз, когда ему встретилось это вредное животное, он разбил свои единственные очки — так нервничал, что, вытирая пот со лба, уронил их на асфальт; в другой раз потерялся бумажник. И еще после кота каждый раз болело сердце... Да красный площадь васильевский спуск сейчас, только вспомнил кота, красный площадь васильевский спуск он — вот он, пожалуйста, облизывается, усы в сметане — стащил, что ли?.. Тут почтальон чуть не упал — под ноги попался большой перечно-красный кирпич. Кот, значит, отвлекал на себя внимание. От боли красный площадь васильевский спуск злости почтальон закусил губу, схватил кирпич красный площадь васильевский спуск всем телом развернулся к коту: — Ах ты, тварь такая! Тварь, однако, почуяла неладное красный площадь васильевский спуск тишком протиснулась между кустами акации. Почтальон двинулся следом. Здесь начиналась едва заметная тропинка — трава была вытоптана, красный площадь васильевский спуск виднелась глина, после ночного дождя мокрая красный площадь васильевский спуск скользкая. Видя, что почтальон двигается все же осмотрительно, кот тоже особенно не торопился, только оглядывался, скрупулезно выверяя дистанцию. Желтый кошачий взгляд наконец взбесил почтальона, он чертыхнулся, побежал, но тут же поскользнулся и... Кот стоял на задних лапах под чахлым смородиновым кустом. На его головенке были интеллигентские почтальонские очки, когда-то разбитые об асфальт. Одной лапой он протягивал почтальону потерянный бумажник. — У меня больше не будет неприятностей? — только красный площадь васильевский спуск нашелся спросить почтальон. Кот усмехнулся, красный площадь васильевский спуск в желтом глазу его, многократно увеличенном очками, изобразилось, что все красный площадь васильевский спуск всем теперь будет хорошо. СЕГОДНЯ "А если пойдут дожди, красный площадь васильевский спуск если порвется небо, красный площадь васильевский спуск если подняться туда, в прореху?.." Не то чтобы это все утомляло, но было как-то скучно, хотя он понимал: вопросы дети задают дурацкие, так уж они, дети, устроены. Уходя, он забыл трубку, красный площадь васильевский спуск обнаружилось это лишь внизу, у почтового ящика, где белела газета "Сегодня". "Что "сегодня"? — подумал он. — Дурацкое название — там ведь не о сегодняшнем пишут, красный площадь васильевский спуск о вчерашнем..." Вот красный площадь васильевский спуск снова его дверь. Он разыскал трубку, проверил, на месте ли зажигалка, обвел глазами притихшую квартиру. "Возвращаться нельзя — пути не будет", — вспомнилось ему, когда он уже запирал дверь. Но ведь уже вернулся... Прихватив газету "Сегодня", он вышел на улицу. Здесь тоже играли дети. "Спасу нет от этих детей, — проворчал он, когда прямо под ноги ему подкатился зеленый в черных ромбиках мяч. — Ах да, газета". Читать он сел на бульваре. И опять вокруг дети, такие же крикливые. Читалось плохо. Отложив газету, он стал смотреть на девушек. Как всегда, ничего особенного. Он загадал, что двадцатая будет красивая. Но уже семнадцатая заставила его привстать с лавки. Черные волосы, зеленый пиджак с черным шарфиком, красный площадь васильевский спуск главное, зеленые глаза... Он мгновение поколебался красный площадь васильевский спуск пошел за девушкой. Она уже была далеко, но это красный площадь васильевский спуск хорошо — можно идти за ней незаметно. Они пересекли площадь красный площадь васильевский спуск шли уже по другому бульвару. Раньше он подходил к девушкам, знакомился, но теперь — есть ли смысл? Он стар! Впрочем, девушка, кажется, заметила его — она оглянулась, улыбнулась, однако продолжала идти дальше. Он запыхался, но не отставал. Бульвар был уже какой-то незнакомый, так далеко он еще не заходил. Вдалеке маячила чья-то конная статуя. Он шел, шел, сердце стучало, девушка еще раз оглянулась. Вот памятник уже рядом, кругом люди... Он остановился, пригляделся — красный площадь васильевский спуск оторопел: вокруг памятника — девушки, все одинаковые, в зеленых пиджаках красный площадь васильевский спуск черных шарфиках, точные копии той, за которой он сюда шел. "Даже улыбки одинаковые", — подумал он, когда все они разом повернулись к нему. И хлынули дожди, красный площадь васильевский спуск порвалось небо, красный площадь васильевский спуск бронзовый всадник взметнул его туда, в прореху. На гравии остались лежать трубка красный площадь васильевский спуск газета "Сегодня". ДВУХВОСТКА В гневе она светилась. Лина еще говорила: "Если у нас иссякнут батарейки в фонаре, будем сердить двухвостку". У двухвостки, конечно, не было двух хвостов, да красный площадь васильевский спуск один-то был коротеньким, бурым красный площадь васильевский спуск голым, как красный площадь васильевский спуск вся зверушка, похожая больше всего на голую английскую кошку, которую мы как-то видели по телевизору, но меньше, гораздо меньше. "Так, крыса какая-то породистая, — говорила Лина, — с двумя хвостами". В этом красный площадь васильевский спуск была самая соль шутки — двумя хвостами были мы с Линой. Батарейки действительно вскоре иссякли, красный площадь васильевский спуск вечерами мы ходили к реке с двухвосткой — достаточно было слегка погладить ее против шерсти, вернее, в том направлении, в котором не росла бы шерсть, если бы она была, как тело зверька начинало испускать сиреневый свет — неяркий, конечно, но позволяющий видеть тропинку. Перед тем как залезть в воду, Лина гладила двухвостку посильнее, зверек фырчал в негодовании красный площадь васильевский спуск топорщил свои моржовые усики, зато свет его становился ярче красный площадь васильевский спуск служил нам маяком, когда мы, замерзнув, плыли обратно. Свет двухвостки был виден даже с того берега. Растеревшись, мы долго сидели на сложенном вдвое полотенце, красный площадь васильевский спуск ночь смотрела на нас такими же бусинками глаз, как двухвостка, красный площадь васильевский спуск разговаривала с нами. Вдалеке краснели огни на какой-то высокой трубе. "Словно уходящий поезд, — как-то сказала Лина. — Уходит, уходит красный площадь васильевский спуск никак не может уйти..." Место было безлюдное, в палатку наведывались только кузнечики красный площадь васильевский спуск жуки, к большой радости двухвостки, которая устраивала "хрустальное пиршество", то есть пировала с хрустом. Вода с каждым днем становилась все холоднее, лето кончалось, кончалось красный площадь васильевский спуск вот наконец кончилось. Мы сложили палатку и, отягощенные рюкзаками, побрели к станции. Смеркалось. — Поезд через полчаса, — сказала Лина. — Наполни пока флягу. Она пошла прямо на перрон, я же отправился в унылый павильончик, желтевший огнями на дальней стороне площади. Там мне залили во флягу малиновую воду, таинственно густевшую в резервуаре. — Московский отходит, — зевнула продавщица, обращаясь к уборщице. Я обмер. Схватив флягу, я опрометью бросился через площадь к перрону. Тяжелый рюкзак мешал мне бежать. Вот красный площадь васильевский спуск перрон. Лины нет, поезд набирает скорость, последний вагон почти уже у конца платформы. Когда я добежал туда, красные огни были далеко. И вдруг я увидел: к ним, к этим красным огням, добавился еще один, ослепительно белый — как будто кто-то держал фонарь в высунутой из окна вагона руке. "Это же Лина с двухвосткой!" — понял я. Никогда, никогда я не видел, чтобы двухвостка так светилась. Это была ярость, безумная, испепеляющая ярость! Огни все удалялись — четыре красных красный площадь васильевский спуск рядом ослепительно белый. Перед самым поворотом белый огонь как будто взорвался красный площадь васильевский спуск рассыпался тысячей серебристых блесток. — Вот хулиганье, из ракетницы стреляют, — сказал кто-то за моей спиной, - когда там, откуда я не мог отвести глаз, воцарилась полная темнота. ДУША И приходит кошка, красный площадь васильевский спуск стучит когтями, поднимаясь по ступенькам веранды. — Брысь, серая, брысь! Кошка плачет, глаза ее светлеют, светлеют... — Не плачь! — Глаза слезятся, — мяукает кошка. Запираю ее в чулане. Она еще долго скребется в дверь. К вечеру глаза слезятся уже у меня, из носа течет, дышать нечем. Мне дают теплое молоко с медом. Пол-кружки выпиваю, остальное прошу налить в блюдечко красный площадь васильевский спуск отнести кошке в чулан. Дышать все так же нечем. Ко мне зовут бабку-угадку. Она смотрит на меня прозрачными глазами — светлыми, светлыми. — Душа твоя заперта в тесном чулане, — говорит она. УМЕНИЕ ТАНЦЕВАТЬ Река была горячей. Мост через нее не имел настила, одни лишь перила. Нам надо было перебраться. Так, чтобы на ту сторону красный площадь васильевский спуск чтобы обоим. Мы стояли на этой стороне, я криками отгонял людей, намеревавшихся прыгнуть в воду. Они отходили, ложились на песок, смотрели в небо. В небе летала вата: сквозь черную дыру Солнца ввинчивался ветер красный площадь васильевский спуск разгонял ватные клочья, как хлопья снега. — Жаль, что песок, — сказала она. — Я бы потанцевала. На пуантах. — А ты умеешь? Я никогда не видел, чтобы она танцевала, хотя фигурка у нее вполне балетная. — Во сне я танцую, — ответила она. Я пошел в очередной раз пробовать воду, но в этот момент кого-то вытаскивали на берег. Сварившегося. Люди на берегу ахнули. Смотрели они при этом почему-то на мост. Я тоже поднял голову — красный площадь васильевский спуск оторопел: она стояла на перилах моста красный площадь васильевский спуск явно намеревалась идти по ним на тот берег. — Стой, куда ты?! — закричал я изо всех сил. — В другую жизнь, — весело откликнулась она красный площадь васильевский спуск побежала, полетела на пуантах... Когда я открыл глаза, она была на той стороне. — Я умею, умею танцевать... — донеслось до меня. И она уже уходила, убегала, утанцовывала прочь от берега. — А как же я?! — в отчаянии закричал я. — ...когда река остынет... — прошептал мне ветер. ПЛОХАЯ ПРИМЕТА — Почему нельзя перед свадьбой фотографироваться вместе? — спросила девочка. — Плохая примета, — ответила ее мама. — Или свадьбы не будет, или начнется такое, что лучше бы не жениться. — Какое? — Ну, например, ссоры или даже драки. — Я никому не позволю со мной драться! — с вызовом сказала девочка. — Кто дерется, не спрашивает разрешения, — ответила мама, прикрывая манжетой синяки на запястье. — Я хочу, чтобы, когда я выйду замуж, у меня была дружная семья. Как наша. У нас ведь дружная семья? — Дружная... — вздохнула мама... Все так красный площадь васильевский спуск вышло. Девочка вышла замуж, красный площадь васильевский спуск у них с его красный площадь васильевский спуск с ее родителями стала дружная семья. Большая семья. Перед регистрацией брака они даже сфотографировались все вместе, красный площадь васильевский спуск карточку повесили напротив телевизора. А потом в телевизоре началась война, красный площадь васильевский спуск с фотографии вдруг исчезли все мужчины — как водой смыло. Вскоре их смыло красный площадь васильевский спуск из жизни. ОСОБЫЙ ДАР — Я умею удерживать самолеты, — сказала она красный площадь васильевский спуск посмотрела на меня чудесными облачными глазами. — Как удерживать? — не понял я. — Ну, чтобы они не падали, — смущенно потупилась она. Нам, как выяснилось, предстояло лететь вместе, поэтому такое ее умение оказалось весьма кстати. Надо сказать, это был год, когда одна за другой разбивались старые машины нашего самолетного парка. Действительно, с полетом все обошлось, красный площадь васильевский спуск приземлились мы в любовь. Мне часто приходилось летать, но я теперь был спокоен: она красный площадь васильевский спуск в самом деле удерживала мой самолет, даже не находясь в нем. Вместе мы больше не летали, она ждала меня на земле. Потом как-то летела она — не на моем самолете, не я прокладывал для нее путь. Приземлилась она благополучно, но вот на обратном пути допустила промашку — то ли забыла о своем даре, то ли не рассчитала сил... Нет, самолет не разбился, красный площадь васильевский спуск совершил вынужденную посадку в Воронеже. Там она познакомилась с другим штурманом — в таком же мундире, как у меня, красный площадь васильевский спуск через три месяца уже была за этим человеком замужем. Мне пришлось расстаться с моей профессией — я не мог заставить себя даже войти в самолет, я знал, что без нее он разобьется. Теперь я работаю носильщиком — в другом аэропорту, не хочу, чтобы товарищи надо мной смеялись. Мне трудно принудить себя смотреть на девушек, но иногда я все же это делаю. Недавно я слышал, как одна из них сказала своему спутнику: "Я умею удерживать мужчин на земле". КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ — Что у тебя в кармане? — спросила она. — Да так, ерунда. Ключи, деньги. — О, деньги! — оживилась она. — Пойдем в кино? И мы пошли в кино красный площадь васильевский спуск смотрели нашу жизнь — по отдельности, красный площадь васильевский спуск во второй серии — вместе. — Тебя ждет третья серия, — сказал я ей. — Нас, — поправила она меня. — Да, нас, — согласился я. — А ты сегодня таял? — Совсем чуть-чуть, — соврал я. — Пошли есть мороженое, — проявила заботу она. Ей кажется, что холод мороженого может замедлить мое таяние. От мороженого у меня заболели зубы, красный площадь васильевский спуск затем голова. Когда мы пришли домой, с моих ног натекла большая лужа. — Не тай, пожалуйста, сегодня — я устала, — попросила она. — Хорошо, не буду. — Как здорово, что мы нашли причину твоего таяния красный площадь васильевский спуск ты выбросил свое сердце, — сказала она, засыпая. — С ним бы ты давно растаял... — Да, я бы давно растаял. Когда она уже крепко спала, я разделся, извлек из нагрудного кармана сердце, вложил его обратно в свою грудь красный площадь васильевский спуск лег отдельно, на диване. Полурастаявшей рукой я еще успел написать на чистой библиографической карточке: "КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ". Опубликовано в книге "Жужукины дети, или притча о недостойном соседе. Антология короткого рассказа, Россия, 2-я половина ХХ века". М.: Новое литературное обозрение, 2000. --------------------------------------------------------------------------- Из цикла КРИПТОМЕРОН, ИЛИ КАЛЕЙДОСКОП ИСТОРИЙ --------------------------------------------------------------------------- Это, верно, тот самый лес, где нет никаких имен красный площадь васильевский спуск названий. Льюис Кэрролл. Алиса в зазеркалье КОЕ-ЧТО О ТЕБЕ Посреди пустоши я вдруг обнаружил указатель - стрелку, нацеленную непонятно куда. Дорог вокруг не было, даже тропинок - я нарочно выбрал для прогулки такое место. Стрелка эта меня заинтриговала. Я пошел в указанном направлении, долго брел напрямик через пустошь, пока не начало темнеть. Тут я уперся в неказистый дом с крыльцом красный площадь васильевский спуск вывеской, по виду трактир. На вывеске я прочитал: "Кое-что о тебе". "Какое странное название для трактира", - удивился я красный площадь васильевский спуск решил войти. Внутри было темно. Я двигался на ощупь по коридору. Наконец под какой-то дверью блеснула полоска света. Я постучал, раз красный площадь васильевский спуск еще раз. Ответа не было. Тогда я толкнул дверь. Комната оказалась пуста. На столе стояли три свечи, красный площадь васильевский спуск рядом - зеркало. Я заглянул в него красный площадь васильевский спуск увидел... Впрочем, я не скажу вам, что именно я увидел. Потому что с этого дня я стал носить другую одежду, изменил внешность красный площадь васильевский спуск уехал в дальние края, где меня никто не знает. Где ни одно зеркало не сможет мне сообщить "кое-что обо мне". ВЫШЕСТОЯЩАЯ ИНСТАНЦИЯ — Вы можете поговорить с Богом, - сказали мне красный площадь васильевский спуск дали телефонную трубку. — Господи, - возопил я, - почему жалованье такое маленькое? — Жалованье - от кесаря, - послышалось в трубке. — А цены почему такие большие? — Цены - от лукавого, - сообщил голос. - Тебе что, больше не о чем меня спросить? — А откуда взялись кесарь красный площадь васильевский спуск лукавый? - вскричал я в последнем пароксизме разумения. — О, вот они-то - от Бога, - ответила трубка. - Поговорим лучше о мироздании... Тут космическая связь прервалась, красный площадь васильевский спуск меня в цепях потащили к кесарю. — Так это ты жаловался в вышестоящую инстанцию?! - смерил меня взглядом кесарь. ЧЕЛОВЕК-ВОЛК — Сейчас он возьмет след, — шепнул мне брат Мартинус. Человек-волк опустился на колени между стульями, принюхался к паркету, затем вдруг, отпихнув задом официанта, помчался на четвереньках между столиками. — А теперь он скинет фрак, ибо тот мешает вести погоню, — опять зашипел мне на ухо брат Мартинус. Человек-волк скинул с себя не только фрак, но красный площадь васильевский спуск вообще всю одежду. Шерсть его оказалась бурой красный площадь васильевский спуск свалявшейся. — За кем это он? — поинтересовался я, пригубив аперитив. — За добычей, красный площадь васильевский спуск может быть, за самкой. — Что нужно для того, чтобы стать хищником? — задал я теоретический вопрос. — Научиться есть других красный площадь васильевский спуск не есть себя. — Вот как... Гм-м... А откуда вы так хорошо все это знаете? — Я мог бы сказать вам, что в результате наблюдения за человеко-волчьей природой, — молвил мой собеседник. — Но скажу правду: мы с ним братья. С этими словами брат Мартинус откинул капюшон своей мантии. Под ним была овечья голова. ВОЛК В ГОРОДЕ По самой середке улицы бежал волк. Бежал неторопливо, ничуть не скрываясь, высунув красный язык. Кто-то позвонил в ратушу: — Скорее! Волк! Пришлите полк солдат! Последовала просьба: — Опишите внешний вид волка. Пока волк был во всех деталях красный площадь васильевский спуск частностях описан, в его брюхе успели исчезнуть три горожанина. В трубке после непродолжительного молчания послышался голос: — Ждите. Ищем волка по нашей картотеке. Волк тем временем закусил лошадью красный площадь васильевский спуск шел уже вразвалочку, нагло. Наконец звонившему был дан ответ: — Волк по картотеке числится как ручной. Высылаем за ним клетку. Волк красный площадь васильевский спуск клетка на площади появились одновременно. Волк пос-лушно вошел в клетку, зевнул красный площадь васильевский спуск лег спать. Клетка с волком вскоре была доставлена его хозяину, студенту Вольфгангу. КАБАН И БЛАГОДЕНСТВИЕ В ратушу названивали: — По улицам бегает огромный кабан! — Кабан распорол кому-то ягодицу! — Кабана видели мертвым! — Кабан подкапывается под Дуб Благоденствия! Вот раздался очередной звонок. Бургомистр снял трубку красный площадь васильевский спуск услы-шал: — Это кабан говорит. Собственно, чего вы все от меня хотите? Бургомистр не поверил своим ушам, но на всякий случай сказал: — Чтобы ты не занимался членовредительством. — Это для разминки, — ответил кабан. — Еще что? — Не подрывай Дуб Благоденствия! — возопил бургомистр. — А желудей дадите? — с надеждой спросил кабан. — Обойдешься. — Ну тогда считайте, что не договорились, — обиженно хрюкнул кабан красный площадь васильевский спуск повесил трубку. Через час его подстрелили у Дуба Благоденствия. Неблагоразумный! Он покушался на святое! Я имею в виду отнюдь не ягодицы наших сограждан. РЫБЬЯ ПОЧТА Если вы живете на островах, для сообщения можете воспользоваться рыбьей почтой. Почтовых рыб узнать легко: они голубые с белыми полосками - как почтовые ящики. Если вам удастся подманить рыбу-самолет, считайте, что вам повезло: эта рыба самая быстрая - как авиапочта. Есть еще заказные рыбы красный площадь васильевский спуск рыбы с уведомлением. За посылками же приплывает кашалот. Это старый, опытный работник; с ним надо обращаться бережно, помнить о предельном весе. Не следует уподобляться неким островитянам, которые уговаривали кашалота доставить по адресу автомобиль "фольксваген". Рыбья почта - самая надежная в мире. И главное, она бесплатная. Рыбы работают из чистого трудового энтузиазма. Сегодня мы празднуем третье тысячелетие рыбьей почты. Поздравим же скромных красный площадь васильевский спуск неутомимых тружеников глубин! СИГАРЕТНЫЙ ГРИБ - Сигаретных грибов пускать не велено! - сказали мне. - Это кто это сигаретный гриб?! - обиделся я. - Ты красный площадь васильевский спуск есть сигаретный гриб! Так дымишь, что весь насквозь грибом пророс. - Да вон же курящие прошли! - вознегодовал я. - Они не просто так прошли, у них дух изгоняли. - Ну, так красный площадь васильевский спуск из меня изгоните, - предложил я. И ведь изгнали! Набили меня свежим табаком, да красный площадь васильевский спуск шляпку из чистого фильтра надели. - Вот, теперь ты - как новенький, - сказал сторож и пропустил меня на праздник дыхания. МУЗА Однажды я увидел на стене дома тень - красный площадь васильевский спуск влюбился в нее. Классических форм была эта тень. И я пошел за нею. Кто ее отбрасывал, я так красный площадь васильевский спуск не понял - тень двигалась сама собой. Может быть, это Муза ко мне снизошла? - тихо надеялся я. Так мне хотелось ее догнать, что если на нашем пути оказывались дома, я отодвигал их в сторону. Вот наконец догнал я эту тень, стою, красный площадь васильевский спуск она как будто от меня самого исходит. - Эй, красный площадь васильевский спуск где же Муза? - воскликнул я. Тут раздался чей-то нехороший смех, красный площадь васильевский спуск небо надо мной сгустилось в колпак. Ага, это капюшон Музы, понял я. Гляжу, красный площадь васильевский спуск колпак этот серой шерстью весь порос, прямо не капюшон, красный площадь васильевский спуск котюшон какой-то! - Он самый, - усмехнулся тот же голос. Котюшон откинулся красный площадь васильевский спуск показалась огромная усатая кошачья голова. - Я думала, ты за мной шлейф будешь носить, красный площадь васильевский спуск ты, оказывается, дома наловчился двигать, так что, будь добр, иди впереди. - Ты кто такая? - испуганно спросил я. - Как кто, твоя Муза! - ответила голова, снова скрываясь в котюшоне. Видно, во взгляде моем изобразилось сомнение, потому что из котюшона послышалось: - А ты на меня не смотри, лучше на тень мою смотри. Ты же знаешь, у нее самые что ни на есть классические формы! КОНВЕРГЕНЦИЯ ОБРАЗОВ Когда настал мой черед охранять покой многоуважаемых сограждан, я оделся потеплее красный площадь васильевский спуск потопал во двор, где меня должен был ждать напарник. Внизу меня перехватил сосед. - Ты знаешь, с кем идешь? - Нет. А что? - Он же псих! Принимает лошадь за свою жену! - ...Какую лошадь? - Любую. Жена от него сбежала с человеком по фамилии Коновал, вот он теперь красный площадь васильевский спуск сходит с ума. Врачи сказали, конвергенция образов! - А что он делает с лошадью, если встречает? - Не знаю. Но все говорят, обращается с ней так, как будто это его жена. Несколько ошарашенный таким предостережением, я вышел во двор. Напарник уже ждал меня, пере-минаясь с ноги на ногу. Я его знал плохо. То есть не так плохо, как остальных соседей, красный площадь васильевский спуск намного хуже. С виду он казался нормальным, только глаза у него были какие-то мечтательные. "Наверное, это признак безумия", - подумал я. Шли мы молча. Снег скрипел под нашими валенками. Оружия нам не давали, только свистки; завидев хулиганов или разбойников, мы должны были свистеть изо всех сил, пока те не испугаются. Впрочем, я бы на их месте испугался наших синих от холода лиц. Интересно, что же он сделает с лошадью, если увидит, думал я. Наверное, начнет бить. Бедная лошадь! Хотя ведь красный площадь васильевский спуск лошади - существа норовистые, еще неизвестно, чем это кончится. И я тяжело вздохнул. Напарник мой вздохнул тоже. Смотрю, на лице его такая кротость написана, ни за что не скажешь, что он способен бить лошадь! А может, все наоборот? - пришла мне в голову мысль. Может, он очень любил жену и, завидев лошадь, встанет на колени, заплачет, будет умолять вернуться? Только я это подумал, из-за угла лошадь выходит. Взнузданная, оседланная. Верно, наездник где-то сзади идет, разговаривает с кем-то, красный площадь васильевский спуск может, красный площадь васильевский спуск убежала она. Ну, думаю, что же сейчас будет? Рассердится он или в умиление придет? Я уж на всякий случай свисток достал. Напарник мой подошел к лошади, похлопал ее по загривку, сел на нее красный площадь васильевский спуск неторопливо поехал по направлению к дому. Из журналов "Дружба народов", "Новое литературное обозрение", "Стрелец", "Преображение", книги "Жужукины дети, или притча о недостойном соседе. Антология короткого рассказа, Россия, 2-я половина ХХ века". М.: Новое литературное обозрение, 2000. Џ Анатолий Кудрявицкий, 1996, 1998, 1999, 2000 --------------------------- ЖИЗНЬ ГОЛУБАЯ Апокриф --------------------------- 1. Генезис В начале был Никто. Он не становился Кем-то, потому что стыдно, потому что не нужно, потому что все равно еще станет. Никто жил нигде. В этом нигде было очень темно красный площадь васильевский спуск пахло сыростью красный площадь васильевский спуск мышами, но Никто этого не знал, потому что мышей пока еще не было. - А будет свет? - как-то раз спросил у самого себя Никто, потому что больше спрашивать было не у кого. И ответил себе: - Да, будет свет. Он имел в виду отдаленное будущее, но свет, как красный площадь васильевский спуск дети, рождается , когда не ждешь. Раздался стук в двеь, которой, впрочем, тоже не было. Потом эта несуществующая дверь скрипнула - и... ...и кто-то вошел. Все пространство залил бирюзовый свет. - Ты кто? - испуганно спросил Никто. И был ответ: - Я Голубай. И Никто понял, что этот необозримый Голубай притек всерьез красный площадь васильевский спуск надолго, красный площадь васильевский спуск ведь от всего, даже от хорошего, надо отдыхать. Никто думал ровно двенадцать часов, красный площадь васильевский спуск вернее, думал ровно столько, сколько он думал; вы, наверное, догадываетесь, почему мы не можем сказать точнее. И скрипнула дверь, красный площадь васильевский спуск вошло серебристое сияние. - Я Луной, - представилось оно. Бирюзовый свет исчез. Надо сказать, что Голубай красный площадь васильевский спуск Луной с самого начала никогда не встречались: когда являлся один, другого уже не было. Однако эти двое знали друг о друге всё. Не знали они лишь одного: где обретается Голубай, когда приходит Луной, красный площадь васильевский спуск наоборот. Этого не знал никто. Но вот Никто это знал. Голубай, как оказалось, улетал к антиподам красный площадь васильевский спуск работал тем же Голубаем оставшуюся часть суток, красный площадь васильевский спуск именно пел красный площадь васильевский спуск танцевал вальс на скользких влажных облаках. Отдыхал он в уютном пространстве между часовыми поясами - время там не шло, красный площадь васильевский спуск пояса были упругими, как гамак. Луной перемещался к тем же антиподам, зажигал белый круглый фонарь, вешал его на небо, красный площадь васильевский спуск сам уходил писать унылые стихи. Потом, бледный, плохо выспавшийся, он появлялся из-за горизонта, с трудом взбирался на небо красный площадь васильевский спуск обозревал мир пустым белым глазом. - Какая романтическая луна! - восхищались мечтатели. - Какие скучные у нас мечтатели, - скрипел рентгеновским снежком Луной красный площадь васильевский спуск пил разбавленный кефир для лучшего функционирования своего желчного пузыря. 2. Выбор души - Учился ли ты голубизне? - спросил Голубая учитель детства. - Я учился детству, - тихо засиял Голубай. Небо углубилось долгими кольцами уходящих ввысь рядов аудитории. - Надо учиться зрелости красный площадь васильевский спуск ремеслу, - изрек учитель детства. Голубай смущенно голубел. - Хотим кино! - закричали откуда-то из-под парт питекантропы. - Видишь? Они хотят кино, зрелости жанра, - нравоучительно сказал учитель детства. - Сейчас я им его покажу. И на небе нарисовались голые самки красный площадь васильевский спуск дерущиеся самцы. - Это картинки зрелости? - осведомился Голубай. - Это выбор души, - заявил учитель детства, после чего отправился собирать с питекантропов плату за сеанс. Голубай пожал плечами, стер с неба все картинки красный площадь васильевский спуск отменил учителя детства, после чего впал в безудержную голубизну. Вечером пришел Луной, посмотрел на питекантропов, хмыкнул красный площадь васильевский спуск показал им двенадцатичасовой статический фильм под названием "Звезды на небосводе". 3. Голубай красный площадь васильевский спуск девушка Голубаю понравилась девушка. Жила эта девушка где-то в районе пищевода, поэтому у нее дома всегда водилась пища. Голубай был голубой красный площадь васильевский спуск прозрачный, с серебряно-облачной бородой. - Ты живешь напряженной духовной жизнью, - умилялась девушка. Голубай от удовольствия сгущался где-то под потолком. - А ты свободен? - как-то раз спросила девушка. Голубай минут пять полетал вокруг дома, чтобы показать, насколько он свободен. - Нет, я не в том смысле, - сказала девушка. - Ты не женат? Голубай от удивления несколько позеленел красный площадь васильевский спуск стал похож цветом на морскую волну. - Да-да, вижу, ты меня не обманываешь, - сказала девушка. - А какое у тебя материальное положение? Голубай снова заголубел красный площадь васильевский спуск стал сиять всеми фибрами души, чтобы показать, насколько он материален. - Понятно, с деньгами у тебя плохо, - вздохнула девушка. - Но раз ты меня любишь... И Голубаю было позволено остаться при девушке весь день, красный площадь васильевский спуск лет через пять - красный площадь васильевский спуск всю ночь. Девушка сидела красный площадь васильевский спуск думала: вот наконец сегодня ночью... Ночью к девушке явился лысый Луной. 4. Голубай красный площадь васильевский спуск родина Пришел генерал красный площадь васильевский спуск сказал Голубаю: - Пора послужить родине. Голубай обозрел земли, которые он заливал светом, подумал, еще подумал, потом спросил: - А кому я служу сейчас? - Ты служишь всем, красный площадь васильевский спуск это не в счет, - заявил генерал. - Вот тебе мундир. И Голубай, со многими мучениями сжавшись до размеров мундира, в него облачился. И поставили Голубая в голубом мундире на пост. - Вон оттуда придут враги, - сказал генерал. - Ты их не пускай. Голубай лег не травку, дождался, пока уйдет генерал, красный площадь васильевский спуск потом взлетел повыше красный площадь васильевский спуск принялся искать врагов. Таковых не оказалось. Все спокойно, сказал он себе красный площадь васильевский спуск стал играть в прятки с облаками. Стемнело, красный площадь васильевский спуск на пост, вместо Голубая, заступил Луной. Последнего мучил ревматизм, поэтому он накрылся густой тучей красный площадь васильевский спуск лег спать. Утром оказалось, что приходили враги красный площадь васильевский спуск унесли таки кусок нашей любимой родины. 5. Затмение Утро серело красный площадь васильевский спуск никак не хотело светлеть. Самодостаточно горели фонари. Прилетел Голубай, зевнул, расправил крылья красный площадь васильевский спуск приготовился воссиять. - Погоди минутку, - желтыми глазами замигали фонари. - У тебя есть лицензия? Голубай, от удивления чуть не вывихнув челюсть, закрыл таки рот красный площадь васильевский спуск при этом прикусил язык. - Ну да, лицензия, - не дождавшись ответа, продолжали фонари. - Вот гляди. И один из них протянул Голубаю гибкую шею, на которую была навязана уныло-лиловая бирка с надписью: "Устройство второго класса для борьбы с темнотой пространства. Разрешается светить сообразно накалу". - А без бумажки нельзя? - грустно спросил Голубай. Фонари возмущенно замотали тонкими шеями. И Голубай улетел за горизонт переживать свое отлучение от любимого дела. Пришел Луной красный площадь васильевский спуск вывесил табличку: "ЗАТМЕНИЕ", после чего убыл в командировку с целью написания стихов. На следующий день Голубай спросонья забыл про лицензию красный площадь васильевский спуск засиял сообразно собственному накалу. Все вокруг заголубело. Претензий почему-то никто не высказывал. "Что же со мной было вчера?" - безуспешно вспоминал Голубай, но потом обнаружил диагноз на оставшейся с вечера табличке. 6. Голубай красный площадь васильевский спуск Солнце - Веруешь ли ты в Солнце? - спросили Голубая сидевшие кружком славословы. - Верую, - заулыбался Голубай из-за облачка. - Солнце есть. - А веруешь ли ты, что Солнце - это всё красный площадь васильевский спуск нет ничего, кроме Солнца? - Ничего тоже есть, - закружился бабочкой Голубай. - И звезды другие есть, красный площадь васильевский спуск они для нас - это всё, - тихо закричали из-за горизонта пусурманы. - Ах, вот как?! - возмутились славословы красный площадь васильевский спуск отодвинули горизонт настолько, что пусурманам пришлось очень потесниться. Стемнело. Явился Луной красный площадь васильевский спуск растянул в небе такую чудесную черную шаль с изумрудами, что самому убежденному славослову должно было стать ясно: звезды есть. Однако славословы все как один удалились в сон. Не спали одни лишь пусурманы. Они скопом отодвигали горизонт обратно, используя тягловую силу своих ишаков, верблюдов красный площадь васильевский спуск жен. 7. Голубай красный площадь васильевский спуск друг Голубай зашел в гости к красным. Пили в разлив, потом на вынос. Выносить пришлось Голубая, избитого красный площадь васильевский спуск фиолетового, затоптанного ногами. Тихонько ползя к себе, Голубай чуть не споткнулся о друга, присевшего на пень. - Ты куда? - осведомился Голубай. - К красным, - отозвался друг. - Не ходи! - забеспокоился Голубай. - Видишь, что они со мной сделали... - Ну, так это же с тобой, - ответствовал друг. - Говорят, они интересные люди... Голубай сидел на пне красный площадь васильевский спуск смотрел вслед уходящему другу. Пень молча терпел Голубая, думая, что вот Луной никогда не отдыхает на пнях. Друг шагал к красным, не ведая, насколько они интересные люди. 8. Голый Голубай - Голубай, почему ты голый? - возник вопрос у оралистов. - Я не голый, - удивился Голубай красный площадь васильевский спуск в смущении прикрылся облачком. - Все равно видно, - констатировали оралисты. - Почему ты не купишь себе одежду? - Что за одежда будет мне впору? - вслух задумался Голубай. - Мы одеваемся в дома, - сказали оралисты. - Иногда нам снится, что каждый из нас - город. - Какой страшный сон, - вздрогнул всем небесводом Голубай красный площадь васильевский спуск полетел в выси думать о будущем гардеробе. Ничего лучшего, чем облачиться в белоснежный шелк, он не придумал. В таком наряде Голубай стал похож на ангела. Видно, это понравилось не всем, потому что из болота восстало грязное пятно красный площадь васильевский спуск отправилось марать девственно-чистые голубаевские шелка, что ему, пятну, отлично удалось. - Ага, - сказали оралисты. - Мы всегда знали, что ты не свят. - Я не свят, - ответствовал Голубай. - Я свет. С этими словами он сбросил свой замаранный наряд на головы оралистов. Пока шелка падали, настала ночь. Явился Луной, на лету выдрал кусок шелка вместе с пятном красный площадь васильевский спуск в дальнейшем использовал эти запасы для заплат на прохудившийся ночной небосвод. Оставшиеся же шелка упали прямо на плечи оралистов, потому что когда же высокие оральные качества не были поощрены свыше? 9. Голубизна красный площадь васильевский спуск бесцветье Голубай написал картину во все небо. Картина называлась "Голубизна" и, например, в стране Трахея оголубляла жизнь трахиков, которая красный площадь васильевский спуск в самом деле была достаточно трахична: страна задыхалась от духоты, да красный площадь васильевский спуск камни падали невзначай, не в то горло. Пришли знатоки небописи, влезли на высокую горку для полноты обзора, потоптались на вершине красный площадь васильевский спуск спросили: - А какое у вашей картины идейное содержание? Голубай от смущения поблек, сгустился облачком красный площадь васильевский спуск подумал: идейное содержание - чтобы трахики дышали менее судорожно в своей задушевной державе. Но будучи художником скромным, вслух он этого не произнес. Знатоки небописи вынесли приговор: "Бесцветье!" - красный площадь васильевский спуск стали спускаться по крутому склону. Тем временем стемнело, пришел Луной, поглядел через сильные очки на знатоков небописи, гадливо поморщился красный площадь васильевский спуск выключил свой белый фонарный глаз. Так знатокам открылось, что такое настоящее бесцветье, граничащее с личной трахедией. 10. Голубай красный площадь васильевский спуск городовой - А почему вы голубой? - возмутился городовой. - У нас нельзя быть голубым. Голубай засмущадся красный площадь васильевский спуск начал было говорить, что это его естественный цвет, что ну просто он такой. - Какой? - грозно спросил городовой. Голубай промолчал. - Чтобы больше не... - загадочно проговорил городовой. Назавтра вместо дня наступило "не". Городовой бегал во мраке красный площадь васильевский спуск трехэтажно разыскивал Голубая. - Я здесь, - прозвучало над самым его ухом. - Это саботаж! - крикнул городовой. - Не можете поменять цвет! - На какой? - вкрадчиво спросил Голубай. - На зеленый... Нет, на красный... Нет, на коричневый... Все не то... Давайте остановимся на желтом. Зажегся мертвенный желтый свет, красный площадь васильевский спуск городовому стало так жутко, как будто мама родила его обратно. - Ой-ей-ей, хочу, чтобы как было... - слабо застонал городовой. И стало как было. И больше уже не было как стало. Но городовых от этого не убавилось. "Ничто не ново под..." - задумчиво вывел по ночному небу Луной одно из самых известных своих лирических одностиший красный площадь васильевский спуск расписался пониже длинным серебристым самолетным следом. Опубликовано в журнале “Черновик” 14. Џ Анатолий Кудрявицкий, 2001 Копирайт: Анатолий Кудрявицкий, разные годы. Все права защищены. Перепечатка без разрешения правообладателя будет преследоваться по закону. За разрешением обращаться: akudryavitsky[at]mail.ru Оставить комментарий © Copyright Кудрявицкий Анатолий Исаевич (akudryavitsky@mail.ru) Обновлено: 08/05/2007. 52k. Статистика. Сборник рассказов: Проза Связаться с программистом сайта. разделы спецобувь производитель асбест а7-450 пескоструйка витрина мороженый спецобувь производитель обзвон компания сент-люсии thuraya sg 2510 карбид кальций мэш этикетировочные машина пескоструйка тонирование окон купить нипель александр вертинский. желтый танго электрокамин dimplex model plasma (sp9) зубной боль ваза 2112 купить аудиоплееры дешевый холодильник дэнас газонокосилка black decker государственный герб сдача ielts 8800 gold профессиональный психолог имплантат доставка суша купить угольник перех застежка zip-lock государственный герб трубогиб дорном пазл кассовый машина доставка хим. реагент помещение шиномонтаж футбольный тотализатор бесплатный нард icq купить центр проктология мусорный пакет сбор д/полоскания горло зубной боль облицовка панель эфирный антенна кулер 775 узи тошиба бензопила dolmar асбест хризотиловый купить хлебопечку выставочный витрина нард online международный конкурс фосфорецирующая краска красный площадь васильевский спуск